| С 21 января по 10 марта у Вас была уникальная возможность увидеть в мировом турне работы одного из ведущих фотографов двадцатого века - Роберта Мэпплторпа, которые с восторгом приняли в музее Дойче Гуггенхайм в Берлине, в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге и которые далее отправятся в Музей Гуггенхайма в Нью-Йорк. Великолепные фотографии Роберта Мэпплторпа из нью-йоркской коллекции выставлены рядом с изящными маньеристскими гравюрами из легендарного российского собрания Государственного Эрмитажа. |
|
|
|
Несмотря на расстояние в тысячи километров и дистанцию в четыреста лет, фотографии Роберта Мэпплторпа и гравюры европейских маньеристов конца XVI века обнаруживают поразительные параллели как по форме, так и по содержанию. Выставка «Роберт Мэпплторп и классическая традиция» ставила своей целью впервые привлечь внимание широкой публики к этим параллелям. После чрезвычайно успешного показа в Берлине и Санкт-Петербурге эту выставку теперь можно было увидеть и в Москве. |
|
|
|
Цель выставки - драматически сопоставить работы Мэпплторпа и маньеристскую гравюру шестнадцатого века, что позволит по-новому взглянуть на эти художественные явления. Вы откроете для себя новые интерпретации классических сюжетов, к чему неустанно стремились как Мэпплторп, так и художники маньеризма.
|
|
|
|
|
Выставка «Роберт Мэпплторп и классическая традиция: фотография и гравюры маньеризма» организована совместными усилиями Фонда Соломона Р. Гуггенхайма, Нью-Йорк и Государственным Эрмитажем, Санкт-Петербург.
| Аркадий Ипполитов, куратор итальянской графики Государственного Эрмитажа, о выставке Роберта Мэпплторпа: ...Споры, возникшие с самого рождения фотографии, и сопровождающие ее вплоть до сегодняшнего дня, чем-то напоминают проблемы, занимавшие маньеристов. Чудо технического прогресса, фотообъектив разделяет процесс и результат, отчуждает художника от произведения. Фотография всего лишь воспроизведение, результат нажатия кнопки, вызывающей мгновенную вспышку, намертво схватывающую действительность. |
|
|
Ценность фотографии придает лишь «деталь», punctum, то есть то, «что наносит мне укол», следуя определению Ролана Барта, и фотография тем самым уравнивается в правах с натуралистическим реализмом XIX века. Несмотря на то, что сегодня фотография добилась внешнего равноправия с другими видами искусств, ее все еще продолжают воспринимать как некую производную действительности, чуть ли ни как искусство фиксации, в котором все зависит единственно от отбора. Забавным образом то, что фотография не является искусством рукотворным в той степени, в какой рукотворность подразумевается в живописи, рисунке или скульптуре, заставляет многих сомневаться в ее равноправии с искусствами традиционными. Как следствие этого становится то, что фотография во всех историях искусства оказывается вынесенной в специальный раздел, своего рода гетто, как будто она может и должна существовать только в контексте самой себя, и ей позволены лишь только робкие аллюзии на то, что гордо именуется «классическим искусством». ...
|
|
|
|
|
| ...Маньеризм жесток не в изображении пролитой крови, терзаемой плоти, распятых мучеников, он жесток как стиль, заключенный в постоянном поиске красоты и идеала, требующем невероятного напряжения. Любое усилие – жестоко, и поиск идеального – тоже жестокость. Линия болезненна, чем бы она ни была прочерчена, резцом или объективом, как болезнен и жесток сам акт творения, столь схожий с эротическим желанием, что отрицать это ненужно и бесполезно, так же, как и доказывать. |
|
|
|
